GUGNO DIGGERS - наша Москва.

Здесь мы будем рассказывать и показывать разрушение нашего города

Наша Москва - это старые дворы и переулки, домики, вросшие в землю, пыльные чердаки, двескатные крыши и глубокие подвалы. наша Москва - уютные уголки Китай-города и Сухаревки, Каланчёвки и Неглинной, Пречистенки и Таганки. сюда пока не добрался Главный Жёлтый Бульдозер. Но он уже прошёлся по главным улицам города, под лозунгом "превратим Москву в современный город" раскатав гусеницами московскую неповторимую трогательно-корявую застройку 19-начала 20 века. За бульдозером как грибы после дождя растут безвкусные монстрики и монстры из стекла и бетона. Это уже не наша Москва.

Несколько дней подряд мы мотались по центру москвы (уже не хочется писать с большой буквы) и фоткали всякие прикольные старые улочки. И, знаете ли, не получилась задуманная прогулка по историчке. Её просто нет . Нет и всё. Во всеми любимых улочках Китай-города и Чистых прудов за табличками "строительство делового центра", на которых нарисованы небоскрёбины из стекла и бетона, гарцуют по руинам бульдозеры. А в большинстве случаев уже своё отгарцевали. Но "двухэтажная" москва ещё есть. По крайней мере так издалека кажется. А подойдёшь поближе -вот она, "реставрация по лужковски". Для тех кто в танке и не слышал сей термин поясню. В один прекрасный день вокруг типичного покосившегося, но очень даже живого московского домика-особнячка, в котором пьянствовал ещё Денис Давыдов или Пушкин кадрился к милым дамам, появляется забор, бытовочка, сортир, и табличка "Реставрацию городской усадьбы восемнадцатого века ведёт ООО"Моспромстройинвесткорпорэйтедматьматьмать". Потом так ненавязчиво домик затягивается во всю высоту баннерами с рекламой или с нарисованными окнами. Ну и приезжают экскаваторы, бетономешалки, буровые всяческие. И за баннерами закипает работа. "Ага, реставрируют, молодцы!"- думают спещащие мимо прохожие. Самые любопытные ковыряют в баннере дырдочку или смотрят в щёлочку. И видят... Совершенно верно, или ровную площадку, или котлован, или процесс возведения из монолитного бетона или керамзитовых блоков новодела. Ну потом возня за баннером стихает, его убирают, а за ним сияет тот самый особняк, весь красивый-прекрасивый. Даже заранее снятую и спрятанную табличку "Памятник архитектуры. Охраняется государством" на место вешают. Только не фига он не тот. Нет в нём уже ничего от москвы, в нём уже не пьянствовал молодой Пушкин, про него уже не писал Гиляровский, в нём не сидели в девятьсот пятом и семнадцатом, тревожно вздрагивая, когда в окно влетал очередной камень или дверь выламывали прикладами матросы-анархисты, обвешанные пулемётными лентами, гранатами Новицкого и крадеными драгоценностями. В него, уплотнённого и переделанного в комуналки не приходили по ночам невежливые товарищи в штатском и не забирали растерянных и испуганых жильцов. В нем не сидели в промёрзших квартирах с крест-накрест заклееными бумажными полосками окнами под вой сирены, крестясь при каждом близком взрыве. И не дежурили на крышах тётки с щипцами и противогазами, и не тряслась в судорогах зенитка во дворе (это где теперь паркинг), выплёвывая метал в перекрещенное лучами неприветливое и тёмное московское небо. И тут в арке уже не торчат из под множества слоёв краски и штукатурки здоровенные петли и изоляторы. И в этой арке не целовались летними начами парочки поколение за поколениями. И не пели тут песни под три блатных аккорда, и не били стёкла из рогаток, и голубятни тоже никогда не было. И сломаный Зингер вы на чердаке не найдёте. Да и непустит вас туда суровая охрана сидящего там банка или турбюро или дизайнстудии. и пойдёте вы дальше. А там тоже уже ничего не было.